«Выступил против войны, и главному редактору сразу позвонили из ФСБ». Рассказ бывшего офицера, который после нападения на Украину ушел из ТАСС

Катя Аренина, 21 марта 2022

Глеб Ирисов был военным переводчиком, разочаровался в российской армии и стал военным корреспондентом ТАСС. Оттуда он уволился в первый же день войны и рассказал «Агентству», как им заинтересовались спецслужбы, что он видел в Сирии, Донецке и почему решил уехать из России.

Глеб Ирисов

— Я всю ночь на 24 февраля не спал, все это наблюдал. Утром стал звонить всем своим контактам среди военных, и к вечеру узнал, что некоторые люди, с которыми я когда-то служил [в российской армии], уже погибли. Узнал, что ситуация там просто ужасная. Я понял, что власть стала настолько безумная, что она собственную армию просто бросила на убой. Офицеров, контрактников, срочников тоже.

«Путин бросил плохо подготовленную армию»

— То что на Украине есть срочники — это не сказки оппозиции, не пропаганда. За эти двадцать лет военных реформ так и не смогли решить элементарную проблему военных водителей в армии. В армии права не выдают — права выдает ГИБДД. Поэтому практически нет контрактников, у которых были бы права на вождение грузовика, трактора, фуры. Таких людей мало, в основном они из деревень, поселков идут на срочную службу, когда у них уже есть права, потому что они в будущем хотят заниматься транспортными перевозками.

У нас не могут собрать полноценные бригады, у нас некомплект по численности везде. Поэтому там придумали батальонные тактические группы, когда на базе бригады собирают всех, кого могут и отправляют в бой. Если полнокровная бригада ― это 2,5 тысячи человек, то батальонная тактическая группа ― это примерно восемьсот человек, может, чуть больше. В один из первых дней в одной из таких групп потери, как мне сказали бывшие сослуживцы, были двести человек убитыми из восьмисот.

24 февраля я звонил в части, с которыми был связан, когда служил в сухопутных войсках и в военно-космических силах (ВКС). Все друг другу звонили, пытались собрать хоть какую-то информацию. Из среднего, низшего звена там все были против этой войны. Из моих знакомых все, кто не был в частях, которые непосредственно вошли на Украину, сделали все, чтобы туда вообще не поехать.

У нас не могут собрать полноценные бригады, у нас некомплект по численности везде. Поэтому там придумали батальонные тактические группы, когда на базе бригады собирают всех, кого могут и отправляют в бой. Если полнокровная бригада ― это 2,5 тысячи человек, то батальонная тактическая группа ― это примерно восемьсот человек, может, чуть больше. В один из первых дней в одной из таких групп потери, как мне сказали бывшие сослуживцы, были двести человек убитыми из восьмисот.

Нас нельзя запугать, но нам можно помочь

«Через шесть часов позвонили из ФСБ»

— 24 февраля я сразу принял решение, что увольняюсь из государственных структур. Я, так же как и многие журналисты, в том числе мой коллега из ТАСС, подписал петицию с призывами прекратить эту операцию. Через шесть часов из конторы [из ФСБ] позвонили главному редактору ТАСС Михаилу Петрову. Он позвонил начальнику военной редакции, который вызвал нас на встречу — стал угрожать, говорить, что мы предатели. Говорил, что сейчас принимаются соответствующие статьи, что нельзя так отзываться о государстве, что всех нас надо уволить. Потом наоборот сказал: «Нет, увольнять вас не будем. Вы такое больше не пишите, отовсюду все удалите. Никуда не лезьте, просто отрабатывайте бодягу от Минобороны, хотите ― в отпуск уйдите». Предложил мне повышение — у нас была вакантная должность начальника отдела. Но я сказал — До свидания.

Вся военная редакция ТАСС — это семь корреспондентов оперативного отдела, трое в аналитическом отделе, два переводчика, редактор отраслевого журнала и начальник отдела. Из них с начала войны ушли трое: вместе со мной еще один человек ушел из оперативного отдела, в первый же день, по тем же причинам. Тоже был вынужден уехать. Еще один человек ушел из аналитического отдела, думаю, по совокупности причин, во многом из-за того, что с журналистикой именно произошло.

У остальных коллег интересная реакция была. Я каждый день видел перемены в настроениях, в мыслях людей, которые остались. Сначала все были в ужасе, поддержали меня, когда я это все высказал — предлагали, мол, давай ты уйдешь в отпуск, мы тебя прикроем. Большая часть так говорила, и руководство среднего уровня тоже. А дальше с каждым днем нарастания мощи пропаганды их позиция менялась. Не знаю, боятся они или им реально настолько промыли мозги.

«Оставаться просто опасно»

— При увольнении мне ничего особо не сказали, но стало понятно, что последствия могут быть. Я понял, что оставаться там просто опасно становится и для меня, и для семьи, и принял решение уехать. Мне и до этого намекали просто по поводу моей журналистской работы, хотя я особо никуда и не лез, больше был экспертом в своих узких областях. Когда я пришел работать в ТАСС, через какое-то время меня вызвали и сказали, что пришел сотрудник «определенной конторы», хочет побеседовать со мной как с бывшим военнослужащим. Пришел товарищ и провел длительную беседу о том, что не нужно выносить сор из избы, то есть из Минобороны.

Я и раньше задумывался об увольнении. Сразу после армии, когда я пришел в ТАСС, увидел, как там все делается, уже было нерадостно. Хотелось что-то писать, расследовать, изучать, но быстро осознал, что там работа в основном механическая, никакой свободы тебе не дадут, даже с теми же источниками — особенно с моим профилем.

Например, мне пишет товарищ, который находится в Сирии, и говорит: «У нас непонятные боевики взорвали грузовик, погибло несколько российских служащих». Руководство это хочет скрыть — а люди погибли, их спишут, ни наград, ничего. Потери у нас все засекречены. Ко мне обращались, зная, что я стал военным корреспондентом, просили куда-то это протолкнуть.

Иногда это даже получалось, но это всегда была игра с Минобороны: я рассказываю руководству, они понимают, что это бомба, но давать мы это не сможем, иначе конец. Руководство ТАСС звонит в Минобороны, начинает говорить, что у них кое-что есть — может быть, в Минобороны что-то хотят об этом сказать? Те начинают тоже что-то там думать, если там действительно вопиющая история — могут поддаться. Так они потихонечку иногда выдавали эту информацию, награждали погибших. Но, конечно, это все закончилось.

«Коррупция при Шойгу стала глобальной»

— У меня базовое образование — МГИМО, регионоведение. Закончил в 2014 году. На военную кафедру я не попал, поэтому потом пошел в армию, на обязательную службу, офицером. Сейчас есть такая опция, что ты либо идешь на срочную службу рядовым, либо ты можешь сразу пойти на контрактную службу сержантом или офицером.

На тот момент у меня были идеалистические представления и о госслужбе, и о военной службе. Я горел желанием во всем поучаствовать, и искренне верил, что такое рвение будет в нашей стране вознаграждено. Что даже если есть какие-то недоработки и проблемы в государстве, то все это можно решить изнутри.

В вооруженных силах я служил с 2015 по 2020 год — был военным переводчиком, участвовал в реализации Договора по открытому небу (СНОСКА Международный договор, в котором участвуют более 30 стран. Эти страны разрешают друг другу совершать согласованные наблюдательные полеты над своей территорией для контроля соблюдения международных обязательств по ограничению вооружений. Россия вышла из договора в 2021 году.) и в других проектах, связанных с деятельностью военно-воздушных сил, транспортных групп ВКС и международными перевозками Минобороны.

В армии я понял все, что надо понимать о нашем нынешнем государстве и о том, куда оно движется. Армия ― это же условный срез общества, там можно увидеть все, что происходит в стране и в народе.

Отношение к собственной армии [у государства], как было отвратительным в 2015 году, так и осталось в 2020 году. Это проявлялось во всем: повсеместное лизоблюдство начальников перед вышестоящими начальниками, коррупция, воровство. Коррупция при Шойгу из какого-то местечкового явления стала уже глобальной. Она начинается с самого низа: на уровне бригады, на уровне части — когда командир части считает, что он может себе за счет бюджета выписывать миллионные премии, а военнослужащие, которым тоже премия положена, ее никак не могут получить.

Крайний контракт у меня закончился в 2020-м году. К этому моменту, как меня ни уговаривали, я принял решение из армии увольняться и ничего больше общего с Минобороны не иметь, несмотря на то, что должности, которые я занимал, кому-то могут показаться элитными, привилегированными.

Как и любой переводчик, я был в Сирии, занимался логистическими вопросами, вопросами координации воздушного движения, организацией транспортных перевозок. Сирия стала одной из финальных точек, из-за которых я принял решение окончательно порвать с Минобороны.

Когда я погрузился в эту специфику, я понял, что все, что нам рассказывали по телевизору, все это чушь собачья. Я увидел, что сирийское государство в нынешнем виде полностью недееспособно. Большая часть общества не смирилась и никогда не смирится с диктатурой. Люди захотели перемен, глядя на ту же самую Турцию. Хотели так же жить. Так же, как и на Украине сейчас. Люди видят, как в Европе живут, и уже не хотят жить, как в России живут.

России все равно на эту Сирию. Просто началась большая игра российских властей, Сирия просто используется как военная база, точка выхода в ту же самую Африку. А страна продолжает деградировать и разлагаться — народ обнищал так, что невозможно, все, кто мог, давно сбежали из страны.

Моя самая длительная командировка туда как раз закончилась в 2020 году и после этого я отказался продлевать контракт. Пока я еще служил, я искал варианты, куда устроиться и поступило предложение пойти в ТАСС в объединенную военную редакцию. Как бывшего военнослужащего меня охотно взяли.

Я с подозрением к этому относился, но, проанализировав информацию, понял, что ТАСС на тот момент был еще относительно свободной структурой, которая хоть немного, но пыталась проводить какую-то самостоятельную политику. Откровенную чернуху, как РИА Новости те же самые, ТАСС, по крайней мере, тогда не вел. Но, как оказалось, я ошибся.

«Что вы делали восемь лет назад?»

— Люди часто спрашивают: «Что вы, мол, делали восемь лет назад?» Я даже не знаю, что на это ответить.

Я-то как раз на полном серьезе пытался как-то осветить эту ситуацию, негодовал очень сильно. У меня жили родственники в Донецке, я часто у них бывал и знал, что там происходило. В 2014 году я поддерживал, идейно, по крайней мере, сторону этих квазиреспублик. Тогда все это выглядело совершенно иначе, чем это выглядит сейчас.

Но даже тогда некоторые подробности казались странными — я общался с людьми, со знакомыми, которые непосредственно участвовали в этих событиях, и видел много несостыковок.

Я не верю, что на Донбассе после 2014 года реально были интенсивные боевые действия. Но и в 2014 году такого, как сейчас, конечно, не было. Это просто нельзя сравнивать. Тогда Украина проводила контртеррористическую операцию, в ходе которой применяла авиацию и тяжелые вооружения. Конечно, это вызывало негодование и ужас у мирного населения. Но это нельзя сравнивать с войной, которую Россия развязала сейчас. Теперь абсолютно понятно, какова была роль России в этой истории. Очевидно, что это был крючок, на который посадили Украину, чтобы потом разыграть то, что сейчас разыгрывают. Так же, как это в свое время сделали с Грузией.

Я не понимаю, зачем журналисты это делают, становятся участниками этих событий. Я всем говорил, что с того, кто берет в руки оружие, один спрос, а с тех, кто подталкивает человека на это, спрашивать будут вдвойне. При такой постановке вопроса — становиться военным преступником или становиться против государства — для меня выбор был очевиден.

Путин назвал приоритетом «реальный рост зарплат» в стране. На самом деле таких планов нет 6 часов назад
Минобороны предложило заключенным за участие в войне вчетверо меньше денег, чем «ЧВК Вагнера» 7 часов назад
Россия планировала, что активная фаза вторжения в Украину займет 10 дней 12 часов назад Прокремлевские СМИ опубликовали граффити с Зеленским в Париже. Оно из аккаунта, который ранее выкладывал фейковое граффити 13 часов назад Продолжение войны убедило Еврокомиссию в необходимости специального суда по преступлениям России 16 часов назад