Президент США Дональд Трамп планирует установить контроль над венесуэльской нефтяной промышленностью на годы вперед. Этот план предполагает контроль над государственной венесуэльской компанией Petróleos de Venezuela SA (PdVSA), в том числе приобретение и продажу большей части ее нефтедобычи, сообщил The Wall Street Journal со ссылкой на источники. Долгие годы ключевым партнером PdVSA выступала Россия, в первую очередь «Роснефть», возглавляемая давним другом Путина Игорем Сечиным. Компания вложила миллиарды долларов в венесуэльскую нефть — но вряд ли серьезно на этом заработала.
Как Россия пришла в Венесуэлу
Отношения с Венесуэлой с нулевых годов во многом выстраивал напрямую глава «Роснефти» Игорь Сечин, друг Владимира Путина еще с 1990-х. Сечин свободно владеет испанским — он учился в группе португальского языка на филфаке ЛГУ, в студенчестве увлекался латиноамериканскими революционными деятелями. В 2008 году Сечин, занимавший тогда должность вице-премьера по ТЭК, возглавил межправительственную комиссию с Венесуэлой. Источники «Коммерсанта» называли его неформальным куратором всего латиноамериканского направления внешней политики России. Он выстроил хорошие личные отношения с прошлым президентом Венесуэлы Уго Чавесом — убедил его признать Абхазию и Южную Осетию, неоднократно встречался лично, даже в период тяжелой болезни Чавеса, возглавлял российскую делегацию на его похоронах и предлагал назвать в честь него улицу в Москве. Бюстом Чавеса был украшен офис «Роснефти» в Каракасе.
К 2007 году Венесуэла национализировала нефтяные месторождения, фактически выдавив из страны частные компании, в первую очередь американские. Идеологом первого российского проекта по добыче нефти стал Сечин. Его экономическая логика с самого начала вызывала вопросы у экспертов: венесуэльская нефть сверхтяжелая, ее разработка требовала технологий, которых у России на тот момент не было, и очень серьезных инвестиций. «Это просто прикрытие для помощи, на которую Уго Чавес рассчитывал и которую получил через российские нефтяные компании», — считал заместитель главы российско-венесуэльского делового совета Владимир Семаго. Россия увидела возможность нанести политический удар США, закрепившись в Венесуэле, объясняли два бывших руководителя российской энергетической отрасли Financial Times.
С подачи Сечина в 2008 году был создан Национальный нефтяной консорциум (ННК) с участием пяти российских компаний. Проект по разработке месторождения Хунин-6 оценили в 24 млрд долларов. И это стало только началом вложений в республику.
Сколько Сечин вложил в венесуэльскую нефть
Участники консорциума — «Газпром», «Роснефть», ТНК-ВР, «Сургутнефтегаз» и «Лукойл» — вложили по 200 млн долларов, создав вместе с венесуэльской PdVSA совместное предприятие PetroMiranda с долями участия 60% (у PdVSA) и 40% (у ННК).
В 2010 году «Роснефть» выкупила у PdVSA за 1,6 млрд долларов 50% компании, владеющей четырьмя НПЗ в Германии. Тогда же «Роснефть» предоставила ННК несколько займов на сумму более 2,6 млрд рублей и выплатила часть бонуса[1] [2] венесуэльцам за участие в совместном предприятии — доля «Роснефти» составила 120 млн долларов, всего же партнеры выплатили 600 млн долларов.[3] [4]
Предполагалось, что партнеры будут вкладывать средства соразмерно этим долям, однако оказалось, что PdVSA часто не может участвовать в инвестициях, сказал FT сотрудник проектов «Роснефти» и подтвердил «Агентству» старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии Сергей Вакуленко. В итоге вкладываться продолжал Сечин — в 2012 году он возглавил «Роснефть», уйдя с поста вице-премьера.
После смерти Уго Чавеса в 2013 году источники FT отмечали, что Сечину было сложно завязать с Мадуро отношения, а эксперты накануне смерти Чавеса ожидали потери российских инвестиций в Венесуэле. Однако ситуация фактически не изменилась — Россия, в первую очередь «Роснефть», продолжили вкладывать в страну огромные суммы.
В 2013 году «Роснефть» поглотила компанию ТНК-ВР, имевшую несколько важных активов в Венесуэле (СП Petromonagas, СП Petroperija, СП Boqueron). По оценкам источников «Коммерсанта», венесуэльские активы ТНК-ВР стоили «Роснефти» не менее 850 млн долларов. Позднее «Роснефть» увеличила долю в СП Petromonagas, выплатив PdVSA за это еще 500 млн долларов.
В том же 2013 году «Роснефть» подписала соглашение о создании еще одного СП с PdVSA Carabobo-2, доля «Роснефти» составила 40%. По условиям соглашения, «Роснефть» должна была выплатить бонус 1,1 млрд долларов за вхождение в проект, а также предоставить PdVSA займ в 1,5 млрд долларов.
К 2014 году «Роснефть», потратив на это около 550 млн долларов, выкупила доли в ННК у партнеров за исключением «Газпром-нефти», сохранившей 20%. В том же году «Роснефть» также купила доли в компаниях группы Weatherford, занимающихся бурением и ремонтом скважин в России и Венесуэле, потратив на это еще 500 млн долларов.
С учетом двух контрактов о поставках нефти и нефтепродуктов по предоплате (на 6,5 млрд долларов) менее чем за 10 лет «Роснефть» вложила в Венесуэлу по меньшей мере 13,5 млрд долларов[5] [6], свидетельствуют публикации в открытых источниках, проанализированные «Агентством». Эта сумма сопоставима с годовым бюджетом страны на здравоохранение по нынешнему курсу. Помимо этого Венесуэла получала от России кредиты на покупку российского оружия — в 2009—2011 годах Россия открыла кредитные линии на 6,2 млрд долларов.
То есть общая сумма вложений в Венесуэлу со стороны России за 10 лет могла достигать 20 млрд долларов.
Подписав с Венесуэлой очередное соглашение, Сечин в 2017 году заявлял: «Мы никогда не уйдем, нас никто не сможет изгнать, мы будем работать с Венесуэлой, и мы будем наращивать уровень нашего сотрудничества». Впрочем, в реальности сотрудничество продолжалось не так гладко: в 2018 году Reuters узнал, что Сечин критиковал Мадуро, в ходе личного визита заявив ему, что Венесуэла «выполняет свои обязательства перед Китаем, а перед Россией — нет».
В 2020 году венесуэльская сказка закончилась. Из-за сотрудничества с республикой две «дочки» «Роснефти» попали под американские санкции, и компания, опасаясь возможных последствий, заявила о продаже всех активов российскому государству — специально созданной «Росзарубежнефти». При этом сделка производила впечатление фиктивной — венесуэльские активы оказались на балансе рязанского ООО «ЧОП РН-Охрана-Рязань», которое за месяц до того принадлежало самой «Роснефти». Вскоре адрес регистрации предприятия сменился с рязанского на московский, а сама компания переименована в «Петромост». Однако след «Роснефти» не пропал: по новому адресу были зарегистрированы несколько компаний, связанных с «Роснефтью». Директором компании остался несколько лет проработавший в связанных с «Роснефтью» компаниях Сергей Тихонов, а «Росзарубежнефть» возглавил член Совета ветеранов Анголы Николай Рыбчук, хороший знакомый Сечина, служивший вместе с ним в Африке, писал центр «Досье».
Глава «Роснефти» также продолжил интересоваться Венесуэлой. В частности, он продолжил принимать участие в панелях с венесуэльскими чиновниками на ПМЭФ. А в 2025 году даже присутствовал на встрече Путина и Мадуро.
Чего Сечину удалось добиться
В 2019 году, отвечая на вопрос Reuters о «Роснефти», пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил: «Прежде всего, „Роснефть“ работает как коммерческая компания во всех уголках мира, и она работает в поисках коммерческой прибыли. Поэтому это то, что они делают в Венесуэле».
Наиболее подробный рассказ об эффективности венесуэльского проекта в 2019 году опубликовал Reuters, получивший доступ к внутренним документам компании за 2012−2015 годы. Издание пришло к выводу, что PdVSA задолжала «Роснефти» сотни миллионов долларов — и не имела возможностей или намерения их вернуть. Результаты внутреннего аудита «Роснефти» в 2015 году показали дыру на балансе совместного предприятия как минимум в 500 млн долларов. По мнению аудиторов, она образовалась из-за того, что венесуэльцы занижали перед партнером прибыль от продаж нефти. По подсчетам издания, «Роснефть» вложила в проекты с PdVSA не менее 9 млрд долларов, однако так и не смогла выйти на безубыточность.
Еще одной проблемой были темпы добычи нефти. В изученных Reuters документах говорилось, что к 2015 году они оставались намного ниже прогнозируемых. Так, во внутренних отчетах «Роснефти» за 2015 год говорилось, что темпы, предусмотренные планом по месторождению Carabobo, оказались «недостижимы». На другом СП Petromonagas шли серьезные задержки бурения, а на СП Petroperija и Boqueron не хватало денег для покупки или починки оборудования. На начатом в 2008 году проекте Хунин-6 к 2012 году были пробурены 6 скважин из целевых 47, а бурение одной скважины занимало в среднем 49 дней вместо целевых 22.
В 2010 году президент Венесуэлы Уго Чавес обещал, что месторождение Хунин-6 к 2014 году начнет добывать по 50 тысяч баррелей в день, а к 2017 году — по 450 тысяч баррелей в день. В сентябре 2012 года «Роснефть» заявляла, что к концу года месторождение будет давать около 20 тысяч баррелей нефти в день. Однако за весь 2012 год было получено всего 21,4 тысячи баррелей. В 2013 году, согласно публичным отчетам «Роснефти», были добыты 677 тысяч баррелей (Чавес обещал свыше 14 млн), в 2013 году — 1,5 млн баррелей. К концу 2015 года прогноз добычи на этом месторождении, согласно внутренним документам «Роснефти», сократился с 450 тысяч баррелей в день до 250 тысяч баррелей, но и до этой цифры было неблизко.
В 2013 году Мадуро пообещал, что в 2016—2017 годах производство выйдет на уровень миллиона баррелей в день против 206 тысяч баррелей на 2013 год. Но спустя четыре года Россия добывала около 20 млн баррелей в год. В 2015 году в переписке сотрудники «Роснефти» утверждали, что PdVSA находится в состоянии «технического дефолта» и финансовое состояние партнера остается плохим. Несмотря на это, «Роснефти» удалось вернуть часть выданных PdVSA кредитов.
В 2017 году «Роснефть» отчиталась о начале добычи на другом СП — PetroVictoria. Там удалось добывать 472 барреля за сутки. К 2020 году планировалось пробурить более 570 скважин и добывать 400 тысяч баррелей в сутки.
Все это происходило на фоне серьезнейшего политического кризиса в стране, введения американских санкций против венесуэльской нефтедобычи и постоянного падения ее объемов, продолжавшегося с 2015 года. Что именно происходило с проектами «Роснефти» после 2017 года, а тем более после 2020 года, понять сложно — в отчетах компании за 2018 и 2019 год нет никаких деталей. По мнению Вакуленко, после падения цен на нефть в 2014 году все это было глубоко убыточным, и работы, вероятно, шли скорее символические. «Отношения [с венесуэльцами] в последние несколько лет были довольно плохими, и мы уже уходили», — сказал бывший руководитель «Роснефти» в комментарии FT.
Больше новостей, о которых боятся писать в России, — в наших аккаунтах в Telegram, Twitter, Facebook и рассылке «Агентства»